Вариации на тему барокко.

Удивительное творение композитора Петра Чайковского и хореографа Петипа более века является одним из самых излюбленных спектаклей на мировой сцене.


Подробнее...

Железной дороге Казахстана – 110 лет!

110 прошло с начала строительства первой железной дороги Оренбург – Ташкент, дав мощный импульс развитию казахстанской степи. За эти годы изменились и дороги, и техника. Сегодня АО «Национальная компания «Казахстан...


Подробнее...

Марат Бисенгалиев-генератор музыкальных идей

В мире Марат Бисенгалиев известен как виртуозный     скрипач и изобретатель в сфере музыки. Каждое его появление сопровождается очередным музыкальным ноу-хау – голограмма маэстро во время концерта в ГАТОБ им. Абая, вместо пюпитров...


Подробнее...
123

Вариации на тему барокко.

Удивительное творение композитора Петра Чайковского и хореографа Петипа более века является одним из самых излюбленных спектаклей на мировой сцене.


Впервые алма-атинцы посмотрели балет в исполнении казахстан-

ских артистов в 1996 году в ГАТОБ им. Абая, но, увы,

спектакль продержался недолго. К созданию новой

постановки были привлечены представители веду-

щей мировой балетной школы из России. В качестве

режиссера-постановщика – звезда классического

балета, живая легенда Мариинского театра, храни-

тель традиций Петипа Габриэла Комлева и известный

художник-постановщик Вячеслав Окунев, который

работал над спектаклями в именитых театрах мира.

Мэтры совместно с артистами театра создали потря-

сающее действо, погружающее зрителя в атмосферу

волшебства. Знакомые с детства персонажи из сказок

Шарля Перро нашли свое блистательное воплощение

благодаря солистам театра. Это Гульвира Курбанова,

Гульнара Есентаева, Айгерим Джумагулова, Фархад

Буриев, Айдос Закан, Жанибек Усин, Нурлан Байбу-

синов, Бауржан Джаканов, Нельсон Пенья, Найля

Кребаева, Нурлан Конакбаев, Алия Сапугова, Айман

Егисбаева, Айнур Абильгазина и другие артисты.Вос-

хитительные танцы, богатые костюмы, исключитель-

ный грим, роскошные декорации – все составляющие

грандиозного спектакля сошлись в единое целое.

Накануне премьеры балета ≪Спящая красавица≫

в эксклюзивном интервью журналу ≪Новая эра.kz≫

художник-постановщик Вячеслав Окунев рассказал,

как шла работа над спектаклем, и поделился секрета-

ми своего успеха.

Вячеслав Александрович, балет «Спящая кра-

савица» Вы ставили и в других театрах. Чем отли-

чается наша постановка?

 

– Я много раз работал над «Спящей красавицей»,
бывают разные редакции, как например, авторские,
когда берется текст Петипа и вносится своя редакция.
Так мы делали с режиссером Валентином Елизарье-
вым в Большом театре в Минске. Перед нами стояла
задача сделать барочное пышное зрелище, в котором
фея Сирень летала на облаках, были люки, куда про-
валивалась фея Карабос и много других эффектов ста-
ринного театра. Каждая постановка зависит от места
и задачи, которую ставит театр.
Здесь есть прекрасные танцовщицы, потому что
в Алматы существует замечательное хореографи-
ческое училище им. Селезневой, и его выпускники
танцуют весь репертуар, это отличная школа. Мне
очень нравится, как работают солисты в спектакле и
редакция Габриэлы Комлевой, которая не включает
абсолютно все танцы, иначе зритель не станет смо-

треть четырехчасовой спектакль, не у всех есть столь-
ко свободного времени. Все самые главные шлягеры,
безусловно, вошли. Получилась красивая виньетка на
тему барокко.
Нельзя не отметить изумительные, роскошные
костюмы артистов. Вы довольны работой костю-
меров театра?
– Совершенно замечательные швеи, ведь на се-
годняшний день это редкая профессия – шить исто-
рические костюмы XVIII века. Простое ателье с этим
ни за что не справится. Здесь нужны специалисты,
занимающиеся вышивкой, умеющие уложить старин-
ные фалды, делать на платьях французские панье и
многое другое из того, чего не умеет делать никто. Я
думаю, это единственные мастерские в республике,
поэтому работа получилась уникальная, масштабная.
«Спящая красавица» – самый большой балет, где
создано более двухсот костюмов, приобретены кило-
граммы драгоценных камней, жемчуга, сотни метров
шифона, тюля и других тонких тканей, килограммы
бисера пришито на эти костюмы. На декорации из-
расходовано около пяти километров холста, десятки
килограммов краски. Мы хотели создать атмосферу
старого театра, чтобы зритель после современных
бытовых и прочих проблем погрузился в мир сказки.
А для этого применялась старая технология.
Приятное впечатление оставили артисты ба-
лета. Чувствуется след тесного взаимодействия
труппы с Габриэлой Трофимовной.
– Очень важен взгляд со стороны. Габриэла Комле-
ва – это мастер, получивший основные приемы и сти-
листику исполнения классического балета из первых
рук. Она училась у педагогов, которые в свою очередь
учились у людей, танцевавших с Петипа. Ее советы,
даже по поводу хорошо выученного текста, бесценны.
Стиль – это самое тонкое, что существует в балете,
он трудно прививается и часто уходит при длитель-
ном прокате балета из-за мелких нюансов, штрихов,
полуоборотов, ракурсов. В повседневной жизни, как
правило, на это не обращают внимания. Очень важно,
когда такие мастера работают над большим классиче-
ским балетом, проходят все партии и, безусловно, на
этом материале труппа растет.
Вы хотели бы еще поработать с казахским ма-
териалом?
– Я много работал с казахским материалом в
Астане. С Юрием Александровым мы поставили опе-
ры «Похищение из сераля» В. Моцарта, «Турандот»
Дж. Пуччини, «Абылай-хан» Е. Рахмадиева и «Лючия ди

Ламмермур» Г. Доницетти. За оперу «Абылай-хан» мы
получили Государственную премию РК. Для меня это
была очень большая и увлекательная работа, первое
соприкосновение и общение с казахской культурой.
Мне было безумно интересно, потому что мир совер-
шенно новый, неизведанный, я первый раз в жизни
ездил в степь, чтобы прочувствовать ощущение бес-
крайности. Огромное время занял сбор этнографи-
ческого материала. После «Абылай-хана» были такие
спектакли, как мюзикл «Астана», балет «Байтерек», на
открытие театра «Астана-Опера» мы с Александро-
вым ставили оперу «Биржан-Сара».
О вас говорят, как об одном из самых скрупу-
лезных художников, когда дело касается архивов,
погружения в материал.
– Это привычное состояние, профессиональная
составляющая каждого художника, потому что, стал-
киваясь с новым культурным слоем, надо понимать,
как ты будешь с этим работать, какое выберешь реше-
ние. Бывает очень трудно. Например, когда занимал-
ся «Абылай-ханом», я в первую очередь обратился в
интернет за исторической справкой. Набираю «джун-
гарское ханство», а выскочил «джунгарский хомячок»,
видимо, это то, что осталось от Джунгарского ханства.
А вот огромный пласт всей материальной культуры
– оружие, орнамент, головной убор, цветовая гамма
– все осталось за рамками истории. Хотя само хан-
ство просуществовало полтора столетия, достаточно
большой срок, чтобы сформировалась своя особен-
ность. На китайских сайтах я нашел необходимую
мне информацию. Хорошо, что в «Гугле» существует
русско-китайский переводчик, иероглифы не пони-
маю, но верил, что более-менее перевели правильно.
Таким образом, я нашел костюмы военных, атрибуты
и т. д. Кроме того, в Санкт-Петербургском этнографи-
ческом музее имеется хорошая коллекция костюмов,
оружия, украшений. Коллекция собиралась много
десятилетий и там хранится очень много материалов
по Казахстану, который я использовал в работе над
«Абылай-ханом». С сотрудниками музея мы провели
подробную, тщательную разработку.
Впервые собираясь в Казахстан, какое пред-
ставление было о стране и как оно трансформи-
ровалось после?
– Я давно знаю Казахстан по оперному театру
имени Абая, когда еще Алма-Ата была столицей. Театр
бывал на гастролях в Москве, я видел много телеви-
зионных трансляций и поэтому знал, что это очень хо-

роший театр, с хорошей профессиональной труппой.
Все мои ожидания были оправданы, замечательный
красивый город, летом просто очаровательно, а ра-
ботать одно удовольствие.
В какой момент Вы избрали путь театрального
художника и почему именно в классическом му-
зыкальном искусстве?
– Мои родители работали в театре, мама – гример-
визажист, отец был техническим директором. Я в те-
атре с детства. Первый спектакль я поставил, будучи
студентом второго курса театрального института на
сцене Михайловского театра в 1976 году. Это была
опера Джакомо Пуччини «Джанни Скикки». Тогда в
культуре было движение к омоложению кадров. Мне
повезло, что меня пригласили, и к окончанию вуза я
поставил уже десять спектаклей в Ленинграде. Хоро-
шая, качественная поддержка моих коллег старшего
поколения придавала мне сил и уверенности в себе.
Я думаю, что молодежь должна получать руку помощи
от маститых мастеров и должна быть естественная,
добрая преемственность поколений. В начале моей
работы я получал хорошие советы, одобрение, улыб-
ки, мне хотелось работать. Я считаю, что это во многом
определяло желание заниматься своим делом каче-
ственно, не быть формальным, самовлюбленным.
Театр – это сложный, многомерный процесс, в
каждом спектакле новая жизнь, иногда бывает новая
эпоха не только произведения, но и эпоха, в которой
существует театр: проходит несколько лет, наступа-
ет другая политическая ситуация, приходит другая
публика, и у зрителей появляются другие желания.
Ты уже не можешь рассказывать о том, что тебя вол-
новало несколько лет назад, это стало неактуальным.
Творится некая живая история.
В то время вы носили длинные черные во-
лосы. Насколько я знаю, в советскую эпоху такое
не одобрялось и граничило с диссидентскими на-
строениями.
– Нет, в отношении меня такого никогда не было.
Театр – это такое искусство, где доказать свою состоя-
тельность ты можешь только на сцене, а не словами и
связями. Ты показываешь свою работу искушенному
и неискушенному зрителю, кто-то воспринимает, кто-
то нет. Когда в тебе не нуждаются, ты не работаешь
в театре. Это относится к певцам, артистам, режис-
серам, художникам. Все проверяется на площадке,
где важна оценка профессионалов, коллег, людей
близких к искусству. Мы делаем спектакль для самого

разного зрителя, но в первую очередь для себя, когда

хотим рассказать о своем впечатлении, как-то пока-

зать свое восприятие музыки.

У каждого художника есть свой духовный учи-

тель, либо личность, свершившая революцию в

сознании и давшая толчок к развитию. Кто явля-

ется таким ориентиром для вас?

– Когда я учился в институте, меня очень увлекал

«Мир искусства» – объединение художников Петер-

бурга, которое помогало Дягилеву делать «Русские

сезоны» в Париже. В дальнейшем у меня были самые

разные впечатления. Мне очень нравилось, как ра-

ботал мой коллега художник Сергей Бархин, который

во многом перевернул мое отношение к театральной

эстетике. В 70-е годы он ее очень разрушал, она была

одновременно живописной, сочной и свежей. Очень

сильное впечатление произвела Алла Коженкова в

начале своего творчества. Она была экстравагант-

ным художником, которая тоже очень свободно об-

ращалась с театральным пространством, костюмом.

Творческие взгляды этих людей очень продвинули

меня, появилось четкое понимание того, что надо ис-

кать свою манеру, приемы в театре, что театр – это не

застывшая история, там нужно искать и находить, как

говорится, глаза открывались постепенно.

Вы много работали с классическими балетны-

ми постановками, а современное искусство при-

влекает?

– Я работаю в самых разных стилях и жанрах, по-

тому что изначально я пришел в театр как художник,

который ставил оперу не в классической манере. Тогда

это был перенос из XIII века в начало XX по эстетике

действия и достаточно свежо воспринималось. Сейчас

считается креативным переодеть персонажей XVII ве-

ка в костюмы XX, а я это сделал еще в 1976 году. Потом

было много авторских спектаклей, много работаю с Борисом Эйфманом,

 Юрием Александровым и другими режиссерами, испове-

дующими авторский театр. Там есть сценография и почти

отсутствуют декорации.

Де к о р а ц ионное искусство

классического балета – это когда деко-

рируется какой-то сюжет, он обставляет что-либо,

так сказать, старому рассказу нужна старая обложка.

Она может быть любой, но культурная подкладка

должна соответствовать стилю хореографии. Совре-

менный театр построен на современном высказыва-

нии, поэтому здесь актуальна сценография. Часто это

бывает сценический объект, с которым ты работаешь,

новый тип света и т. д. Я много делаю мюзиклы, среди

них «Монте-Кристо», «Граф Орлов», «Джейн Эйр», ко-

торые сделаны по современным технологиям. Это де-

корации, сочетающие самые современные световые

разработки, кинетические, проекционные, видео-арт,

динамические конструкции, меняющие простран-

ство. Все зависит от спектакля и режиссера.

Вас называют богемным художником, денди.

Вам это льстит?

– Дендизм – это некая легкость, непринужден-

ность в жизни. Ко мне это не относится, потому что

у меня много проектов, просто физической работы

– это эскизы, какие-то разработки, чертежи. Поэтому

такое внешнее восприятие моей персоны мне льстит.

Чем вы заполняете свободное время?

– У меня не бывает свободного времени, все остав-

шееся от работы время заполняю общением с семьей.

Семья большая – три сына, три внука и одна внучка.

Иногда мы выезжаем за границу под Новый год или

летом. Бывают у меня такие зоны релаксации.

Лев Толстой не садился за стол, если кто-то из

членов семьи запаздывал. Какие традиции в сво-

ей семье вы храните?

– Сейчас у меня уже нет традиционной семьи.

Но у нас есть традиционный отъезд на дачу в июне,

где мы живем несколько месяцев, все к нам при-

езжают. Совместно встречаем Новый год, обычные

семейные праздники, дни рождения. Но на премьере

моих спектаклей собираются родственники.

Мой средний сын тоже театральный художник и иногда я

к нему прихожу. Старший сын – художник.

А младший еще учится. Старшему внуку Ивану

14 лет, он играет на виолончели,участвует в кон-

цертах. В общем,тоже близок к миру

искусства. А остальные

еще маленькие

Календарь

« Апрель 2017 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30